Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

  • puho

Рассказы о грушах. Эксперимент

Пожалуй, самым известным исследованием устной речи стал эксперимент американского лингвиста Уоллеса Чейфа «Рассказы о грушах». В середине 70-х годов прошлого века он решил посмотреть, как один и тот же сюжет будет выглядеть в пересказе разных людей и что это может прояснить относительно их особенностей восприятия информации, выбора языкового материала или культурных различий. Для этого Чейф снял шестиминутный фильм о том, как мальчик крадет у фермера корзину с грушами.
Действие ролика разворачивается в абстрактной теплой стране, а его герои не произносят ни слова. Испытуемые должны сами объяснить все увиденное. И тут рассказчики натыкаются на старательно расставленные препятствия: изобразительное поле фильма тестирует внимание и способ интерпретации зрителя. Например, на второй минуте появляется мужчина с козой, он проходит мимо сборщика груш и исчезает из кадра. Был он или его не было — это для сюжета абсолютно неважно, но зато его включение или невключение в пересказ покажет, как люди обрабатывают такую второстепенную информацию.

Или сцена, где мальчик, засмотревшись на встреченную девочку, наезжает на камень и падает с велосипеда — это проверка на то, как зритель расскажет про события из категории «причина—следствие». Или странная пинг-понг игрушка в руках у прохожего? Ни в одном языке мира у нее нет названия — задача говорящего как-то преодолеть эту проблему. А вот финальная, полная драматизма, сцена: фермер обнаруживает себя обворованным и видит уходящих в горизонт детей, которые жуют его груши. Она заставляет рассказчика подвести мораль под эту историю и выплеснуть наконец свои эмоции.

Чейф опробовал свой эксперимент более чем на 15 языках (включая экзотический язык майя — сакапультек), по 20 человек на каждый. Чтобы перейти к анализу, он и группа его коллег расшифровывали записи рассказов, разбивали их на элементарные высказывания, размечали паузы, речевые сбои вроде шатающегося «эээ» между двумя мыслями, интонационные особенности.

Так они увидели, что говорящий думает и облекает мысль в слова почти одновременно, тогда как пишущий невольно соблюдает дистанцию между этими процессами (скорость письма в 10 раз ниже скорости речи). Но устная речь не течет единым потоком, а продвигается толчками, интонационными единицами, как назвал их Чейф. Каждая такая единица вводит один элемент новой информации и отражает фокус сознания рассказчика — то, на чем концентрируется его мысль в каждый момент времени.

Кроме лингвистических законов на рассказчика влияет и его культурный бэкграунд. Например, американцы говорили о фильме как о фильме — использовали киноведческий язык, чтобы прокомментировать качество съемки. Отмечали неподходящее звуковое оформление, слабую работу художника по костюмам или неестественные цвета. Одним словом, стремились показать себя знатоками кино. Тогда как греки считали, что они знатоки жизни, и говорили именно о событиях фильма: рассуждали о характерах героев, о морали, о тихой радости работы на земле. Не останавливаясь на форме, они говорили только о содержании — и в результате длина рассказов греков (84 слова) оказалась чуть ли не в два раза меньше рассказов американцев (125 слов).

Источник: статья "Детектор нарратива: что можно узнать о рассказчике по его речи"
  • puho

гипотеза лингвистической относительности

Оригинал взят у mi3ch в гипотеза лингвистической относительности



В 1977 году христианский миссионер Дэниел Эверетт впервые прибыл в деревню индейского племени пираха, расположенную на реке Маиси в амазонском бассейне. Он должен был выучить до этого почти не исследованный язык пираха и перевести на него Библию, чтобы обратить индейцев в христианство. Эверетт провёл среди пираха около 30 лет. За это время он перестал быть христианином и понял, насколько узкими были его представления о мышлении и языке:

«Раньше я думал, что если как следует постараться, то можно увидеть мир глазами других и тем самым научиться больше уважать взгляды друг друга. Но, живя среди пираха, я осознал: наши ожидания, культурный багаж и жизненный опыт порой настолько разнятся, что картина общей для всех действительности становится непереводима на язык другой культуры».

В культуре пираха не принято говорить о том, что не входит в непосредственный опыт участников общения. У каждой истории должен быть свидетель, иначе она не имеет особого смысла. Любые абстрактные построения и генерализации индейцам будут просто непонятны.

Поэтому у пираха нет количественных числительных. Есть слова, обозначающие «больше» и «меньше», но их употребление всегда привязано к конкретным предметам. Число — это уже обобщение, ведь никто не видел, что такое «три» или «пятнадцать». Это не значит, что пираха не умеют считать, ведь представление о единице у них всё-таки есть. Они увидят, что рыбы в лодке стало больше или меньше, но решение арифметической задачки про рыбную лавку было бы для них совершенно абсурдным занятием.

По этой же причине у пираха нет никаких мифов или историй о сотворении мира, происхождении человека, зверей или растений. Жители племени часто рассказывают друг другу истории, и некоторые их них даже не лишены повествовательного мастерства. Но это могут быть только рассказы из их повседневной жизни — нечто, увиденное собственными глазами.

Когда Эверетт сидел с одним из индейцев и рассказывал ему о христианском боге, тот его спросил:
«— А что ещё делает твой бог?
— Ну, он сотворил звёзды и землю, — ответил я и затем спросил сам:
— А что говорят об этом люди пираха?
— Ну, люди пираха говорят, что это всё никто не создавал, — сказал он».

Из-за принципа непосредственного восприятия пираха не удалось обратить в христианство. В наших религиях рассказывается о событиях, свидетели которых уже давно отошли в иной мир, поэтому изложить эти истории на языке пираха просто нельзя. В начале своей миссии Эверетт был уверен, что духовное послание, которое он несёт индейцам, абсолютно универсально. Проникнувшись их языком и образом восприятия мира, он понял, что это совсем не так.

Даже если мы точно переведём «Новый Завет» на язык пираха и убедимся, что каждое слово для них понятно, то это совсем не будет означать, что наши истории будут иметь для них смысл. При этом пираха уверены, что могут видеть духов, которые приходят в селение и разговаривают с ними. Для них эти духи не менее реальны, чем сами индейцы. Это ещё одно свидетельство ограниченности нашего здравого смысла. То, что обыденно для нас, не имеет никакого смысла для других.

via
story

Без бумажки и с паузами - наука на службе рассказчиков

Почему важно рассказывать истории без бумажки, короткими предложениями и с паузами,
рассказывает доктор филологических наук, профессор, основатель и руководитель Учебно-научного центра лингвистической типологии Института лингвистики РГГУ, заместитель директора Института лингвистики по научной работе Вера Исааковна Подлесская.

Как устроена устная речь?
Это многофакторный процесс. Человек единовременно осуществляет ряд когнитивно трудных операций. Прежде всего, он должен решить, что собирается сказать. Затем — подобрать для мысли упаковку, то есть облечь ее в лингвистическую форму с помощью слов, грамматики, интонации. Если это диалог, то говорящий вынужден еще и следить за тем, что говорит собеседник. Кроме того, одновременно с произнесением человек должен слушать себя и контролировать. Он может обнаружить, что говорит не совсем то, что его устраивает, — такое происходит, когда он не успевает свое­временно спланировать речь. Тогда ему приходится исправляться. Поэтому в спонтанной речи так много обрывов, повторов, переформулировок.

Почему одни люди говорят лучше, другие — хуже?
Люди, которых лингвисты называют умелыми говорящими, хорошо координируют перечисленные выше процессы. Они плавно передвигаются от одного этапа к другому: планируют, говорят, слушают, что им отвечают. Чаще всего эти умения зависят от когнитивных особенностей человека. В то же время способность хорошо говорить можно развить. К примеру, ораторы, педагоги и представители некоторых других публичных профессий с опытом приобретают умение выступать перед аудиторией без предварительной подготовки.

Вы сказали, что опытный говорящий умеет имитировать спонтанную речь. Для чего нужен этот навык?
Спонтанная или кажущаяся спонтанной речь гораздо сильнее ­воздействует на нас. Мы как бы становимся соучастниками креативного процесса. Если говорящий при нас сочинил и произнес речь, значит, он творческий человек, а то, что он сказал, интересно и важно. Любой носитель языка легко, даже не видя оратора, на слух определяет, по бумажке тот говорит или нет.



Каковы основные признаки спонтанной речи?
Она не бывает стопроцентно гладкой, как бы хорошо мы ни подготовились, — появляются всякого рода нарушения, которые невозможно сымитировать, читая по бумажке. В неподготовленной речи мы часто не можем или не успеваем «упаковать» мысль в хорошо спланированный, полностью сконструированный — грамматически, синтаксически и интонационно — фрагмент (лингвисты называют его элементарной дискурсивной единицей). Человеческая речь не звучит непрерывно — мы порождаем ее мелкими «квантами», похожими на то, что мы из школьной грамматики знаем как простое предложение. Это очень удобная упаковка для описания элементарной ситуации. Специалисты по оперативной памяти считают, что длина простого предложения — 5—7 слов — это тот объем информации, который мы легко закладываем в оперативную память, обрабатываем и отправляем в долговременные хранилища, чтобы присоединить к имеющемуся у нас объему знаний. То, как мы «квантуем» речь, связано и с нашими дыхательными возможностями: элементарные фрагменты вписываются между двумя вдохами. Умелые говорящие свои паузы привязывают к дыхательным паузам — так, чтобы между ними оказались цельнооформленные внятные фрагменты речи.

Вообще паузы очень важны для речи. Они бывают двух типов: абсолютные и заполненные. Абсолютные паузы (полная тишина) занимают до 30—35 процентов всего объема говорения. Как текст виден на фоне белого листа, так и речь выделяется на фоне тишины. Для неподготовленной речи характерны более частые и более длительные паузы. В диалоге абсолютная пауза, длящаяся больше секунды, показывает: что-то идет не так и слушателю пора вступать в общение.

Заполненные паузы — это «эканье», «мэканье», гортанный скрип. Вопреки распространенному мнению, это вовсе не лишние элементы речи. Наоборот, у них очень важная задача, они ­говорят слушающему: «Я еще не закончил, продолжение следует». Заполненные паузы могут быть и дольше секунды. Это универсальный ресурс: люди так или иначе «мэкают»,«экают» или скрипят во всех языках. Умелый говорящий иногда нарочно вставляет в свою речь такие паузы. Есть даже термин «академическое мэканье» — заполненная пауза, которая помогает привлечь внимание аудитории. Говорящий как бы дает всем понять, что он задумался и сейчас произнесет нечто существенное. Психолингвистические эксперименты показывают: это хороший сигнал для слушающих, что надо сосредоточиться. Это один из возможных способов речевой манипуляции.

Еще один признак спонтанной речи — самоисправления. Наши данные показывают, что в неподготовленной речи на сто слов, как правило, приходится от двух до восьми само­исправлений.

via
story

"Это Вовка выдумал, что болтушка Лида..."

"Одной из первых исследованием устной речи занялась американский лингвист Глэдис Борчерс. В 1927 году вышла ее диссертация, где она сравнивала письменный и устный язык десяти знаменитых англичан и американцев, включая Авраама Линкольна и Теодора Рузвельта. Оказалось, что в устной речи они чаще используют повелительное наклонение, а также вопросительные и восклицательные предложения, и наоборот, меньше — предложения сложносочиненные и повествовательные.

Результат вполне ожидаемый, но с тех пор ученые провели еще немало экспериментов с куда более интересными выводами. Например, в 1980 году опять-таки американские лингвисты Прайс и Грэйвс опубликовали исследование о гендерных различиях между устными и письменными рассказами восьмиклассников. Удивительно, но оказалось, что мальчики используют больше слов в разговоре, чем на письме, а девочки — наоборот."
via
story

этимология

Встретила на днях в переведенной книге цитату: Историю создают оптимисты, ведь "пессимизм не выиграл не одной войны" Дуайт Эйзенхауэр, и задумалась, что русское "История" богаче смыслами, чем английское "Story". Вчера это же упомянула в сообществе puho и это вполне себе повод разобраться с этимологией слова.

Исто́рия в русском заимствовано из древне-греческого ἱστορία, которое происходит от праиндоевропейского слова wid-tor-, где корень weid- означал «знать, видеть». У греков  ἱστορία изначально имело значение «расспрашивание, узнавание, установление». История отождествлялась с установлением подлинности, истинности событий и фактов. Затем слово стало обозначать не способ узнавания, а повествование о событиях прошлого. Вскоре «историей» стали называть вообще всякий рассказ о каком-либо случае, событии, происшествии, действительном или вымышленном. То есть значение слова изменилось практически на противоположное: от расспрашивания к повествованию. Впрочем, про невозможность монолога в сторителлинге я еще напишу ;)

В английском history и story происходят от того же древне-греческого слова ἱστορία, заимствованы в 14 столетии и составляют так называемую этимологическую пару - имеют один источник, но различные фонетические формы и значения. Story было сокращено от history и обрело отдельное значение "повествование" в конце 15 столетия.

С 1690 story стала использоваться в качестве эффемизма ко "лжи". Интересно, что и в русском "ну ты горазд рассказывать" часто предполагает неискренность или богатую фантазию оратора.

(По материалам wiki и Этимологии онлайн)