Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

заяц

Саймон Кричли против концепции нарративной идентичности

Есть такая теория, которую называют концепцией нарративной идентичности. Суть в том, что жизнь каждого человека — что-то вроде истории, с началом, серединой и концом. Обычно есть какие-то определяющие травматические переживания в детстве и кризис или несколько кризисов в середине жизни (секс, наркотики — подойдет любая зависимость), из которых герой чудесным образом выбирается. Кульминацией таких жизнеописаний, как правило, бывает искупление, за которым следуют развязка, и на земле мир, и в человеках благоволение. Жизнь индивида предстает как некое единство, когда он может рассказать о себе последовательную историю. Люди постоянно так делают. На этой лжи держится идея мемуаров. Этот же принцип — raison d’être для внушительной части того, что осталось от издательской индустрии, которую кормит жуткий мир бульварной литературы, плодящейся на курсах креативного письма. Я, напротив, вслед за Симоной Вейль, верю в декреативное письмо, которое движется по спирали все возрастающего отрицания и приходит... к ничто.

Кроме того, я думаю, что идентичность — штука очень хрупкая. В лучшем случае это череда эпизодических явлений, но никак не грандиозное нарративное единство. Как утверждал Дэвид Юм, наш внутренний мир складывается из не связанных между собой «пучков восприятий», наваленных, словно кучи грязного белья, в комнатах нашей памяти. Возможно, поэтому метод нарезки Брайона Гайсина, когда текст нарезают ножницами и как бы в случайном порядке склеивают фрагменты (а Боуи, как известно, заимствовал этот метод у Уильяма Берроуза), оказывается гораздо ближе к реальности, чем любая вариация натурализма.

Эпизоды, которые образуют в моей жизни какую-то структуру, на удивление часто сопровождаются текстами и музыкой Дэвида Боуи. Только он складывает их во что-то цельное. Конечно, есть и другие воспоминания, другие истории, кроме этих эпизодов, и в моем случае все усложняет амнезия, вызванная серьезной производственной травмой, которую я получил в восемнадцать лет. Однажды у меня рука застряла в станке, и после этого я многое забыл. Но Боуи — мой саундтрек. Мой постоянный незримый спутник. И в радости, и в горе. Его и моих.

Самое удивительное, что я такой не один. Тех, кому Боуи дал почувствовать сильную эмоциональную привязанность — целый мир; он освободил нас, помог нам обнаружить других себя, более эксцентричных, более честных, открытых и интересных. Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что Боуи был мерилом прошлого, его триумфов и триумфальных провалов; проверял и стал пробным камнем возможного будущего, более того — он требовал лучшего будущего.

(Саймон Кричли, «Боуи», источник)
  • puho

StoryTellFest: игровой проект по сторителлингу, работе с личными мифами, созданию Личных Историй

Оригинал взят у hloflo в StoryTellFest: игровой проект по сторителлингу, работе с личными мифами, созданию Личных Историй

В давние-давние времена люди воспринимали свои жизни как сюжеты, которые кем-то придуманы. Отголоски этих представлений можно встретить в фольклоре и сейчас. У северных народов ханты и манси есть такой устойчивый оборот: когда герой попадает в передрягу, на грани жизни и смерти, он говорит "если суждено продлиться моей песне, если суждено продлиться моей сказке...". Жизнь у них воспринимается как личная песня-сказка. То же самое у американских индейцев "У каждого есть песня. Бог дает песню каждому из нас. Вот откуда мы знаем кто мы. Наши песни говорят нам кто мы".

Так про что "ваша песня", о чем "ваша сказка"?
Какую Историю рассказывает каждый из нас своей жизнью?
Можно ли переписать то, что уже написано? Пересказать то, что уже рассказано?
Кого мы делаем злодеями в своих Историях, а кому отводим роль попутчиков и помощников?
Как изменить наскучивший жизненный сюжет? И разобраться в хитросплетениях запутанного?

Про это будет ЖЖ-проект по сторителлингу, работе с личными мифами, созданию Личных Историй "StoryTellFest"*
"Это большая игра, в которой участники только и делают, что выдумывают разные истории о себе, ни слова не говоря о реальных событиях своей жизни. Но чем дальше они сочиняют, тем - удивительные вещи! - больше понимают про себя, про свою жизнь, про отношения и события в ней, про свои ресурсы, о которых они не знали, про свой Путь, о котором они догадывались".

Что будет на этом фесте?
Мы будем рассказывать, переписывать, раскрашивать, анализировать свои Истории, творить новые захватывающие красивые Истории о себе. Это творческая работа с глубокими метафорами, она дает неожиданное видение собственной жизни как Истории с определенным сюжетом, понимание "затыков", повторяющихся событий, своих сильных сторон, основных ресурсов. Это о предназначении, жизненной концепции, о персональной жизненной схеме.

Из чего творить будем?
Каждый - из своих собственных мифов и легенд, личных сказок и драм, лирических и фантастических сюжетов.

И когда начало?
Старт в апреле - 13-ого, завершение в знаковый для создателей историй день - 23 апреля во Всемирный день авторского права.
За эти дни у нас будет 7 встреч-студий, встречи будут проходить на площадке ЖЖ. Формат асинхронный, у вас будет примерно 1-2 суток для размышления над заданием и ответом на него. В основном в заданиях вы работаете самостоятельно, а я вас сопровождаю. Лишь одно задание - арт-сессия - будет проходить в синхронном режиме и потребует присутствия всех участников в определенное время у компьютеров.

Collapse )

Подробности о том, что внутри: ТУТ, ТУТ и ТУТ
story

история о музыкантах

В 1970-е в США в 8 крупнейших симфонических оркестрах играло всего 5% женщин, остальные музыканты были мужчины. Стали проводить исследования, почему это так. Выяснилось, что женщин отсеивают приемные комиссии (дирижеры, руководители оркестров и пр.) во время прослушиваний на этапе отбора музыкантов в оркестр. Разумеется, приемные комиссии в основном состояли из мужчин.
И тогда придумали эксперимент — организовали серию «слепых прослушиваний» — сцену, на которой выступал музыкант, закрывали ширмой так, чтобы сидящие эксперты в зале не знали, кто перед ними выступает — мужчина или женщина и могли сделать независимый выбор.
После серии прослушиваний процент женщин прошедших отбор почти не изменился. Это было удивительно и похоже на сенсацию. Пока один из проводивших эксперимент не попросил выступающих снимать обувь перед выходом на сцену.
При выступлении босиком процент женщин успешно прошедших прослушивание вырос до 30-50%.
Выяснилось, что мужчины, сидевшие в зале и оценивавшие музыкантов, не видя, кто выступает за ширмой, определяли пол выступавшего по звуку шагов — женщины стучали каблуками.

via
  • puho

(no subject)

Не бывает непреодолимого одиночества. Все пути ведут к одной цели: выразить для других, чем мы являемся.

И мы должны пройти через одиночество и препятствия, отделённость и тишину, чтобы затем достичь заветного места, где мы можем станцевать свой неловкий танец и спеть свою горестную песню - лишь этим танцем или этой песней исполняются древнейшие обряды нашего перехода к сознательному человеческому существованию и вере в общую судьбу.


Пабло Неруда, перевод Полины Усатовой
  • puho

Мартин Шоу: Краеугольные Камни Мифосказания

1. Дикое горнило души

Идите в горы, молитесь и поститесь. Пусть дорога до гор займет не меньше одного дня. Не идите в одиночку, найдите гида, обучающего хождению по горам. Проведите в горах четыре дня. Откройтесь великой истории и через это осознайте, что ваша душа больше вашего тела. Будьте тихи, кричите, если надо, полюбите слушать. Слушайте на грани вашего понимания, не пытайтесь ничего «вычислить» на протяжении длительного времени. Не рассказывайте никому о том, что случилось с вами в горах, как минимум один год.

2. История – острый нож

История - это духовное существо, не часть репертуара, не аллегория, не психологическая форма. Если история решит быть рассказанной вами, вот вам несколько советов, как отнестись к ней с нужным уважением. Первый совет: кормите ее. Буквально, кормите ее. Оставьте ей бокал чего-нибудь прекрасного – может быть, рюмку виски Ардбег - и овсяного печенья, и хорошего меду. Оставляйте их в одном и том же месте каждый раз, чтобы истории знали, куда ходить, чтобы получить дары. Строительство для историй маленькой деревянной хижины с тонкими гравированными надписями может также быть хорошим началом. Второй совет: изучайте ее. Разглядывайте все версии истории в культуре, какие сможете найти. Если она повествует о китовом пути или сражении на мечах – идите к океану или займитесь фехтованием. Это действие – знак уважения: вы воспринимаете историю серьезно. Только не спутайте это исследование или черточки на бумаге с местом, в котором история действительно живет. Это больше действие, свидетельствующее о вашей вежливости и готовности.

Если история действительно хочет, чтобы вы рассказали ее, вы должны убедиться, что можете жить в характере каждого ее персонажа, включая животных. Если это не так, вероятно, это знак, что следует немного подождать. Истории – не для того, чтобы выдать молниеносное представление: однажды я приготовлял историю пятнадцать лет, прежде чем смог произнести одно ее слово.

Если вы рассказываете одну историю в течение нескольких дней, то многие восточные сторителлеры рекомендуют оканчивать каждый день сценой, где все персонажи едят или отдыхают – не находятся в конфликте. Если вы не продолжите нить истории снова в течение двадцати четырех часов, персонажи истории начнут появляться в вашей каждодневной жизни, чтобы побудить вас продолжить рассказ. Это может создать для вас стресс: весьма тревожно быть объектом такого преследования.

Идеально заучив текст истории, вы будете в состоянии исполнить высокоискусный акт канатоходца. Ваше представление может быть весьма красивым и услаждающим слух. Некоторые сторителлеры довели этот навык до настоящего искусства – исключительно трогающий, в лучшем смысле зачаровывающий рассказ. Проблема в том, что, с другой стороны, таким образом вы качественно перекроете возможность взаимодействия истории с процессом рассказывания во время рассказа и в месте рассказа. Допустить спонтанность означает выйти из ухоженного сада на просторы дикой природы – в истинное место обитания истории. Ваша часть задачи состоит в изучении справочной информации, ритуальном кормлении и в знании костей истории. Но моментом, когда рассказывание истории превращается в магию, является шаг в межмирье, где любопытная история сама собой вкатывается в праздничный зал.

Познайте свою собственную внутреннюю погоду. Если вы в целом спокойный, миролюбивый человек, то подношение кружки красного пива духу Беовульфа может оказаться рисковым поступком, хотя это же действие может придать истории невообразимую глубину. Но всякая аудитория в долю секунды почувствует любой разрыв связи между вами и тканью истории. Это как если бы увалень типа меня попытался бы пробраться через Бхагавад Гиту. В этом смысле мы не «распоряжаемся» историями – это самонадеянная мысль.

Collapse )
  • puho

Вместо строчки из книги наугад — строчка из песни

Всем привет!

Сегодня мы книжку не заготовили.
Поэтому воспользуюсь интеллектуальным трудом коллег из Яндекс.Музыки и предложу вам выбрать себе строчку из песни :)



https://music.yandex.ru/cards
story

Твоя песня - твоя история

В Намибии живет племя "химбу", в котором датой рождения ребенка считается, и не момент его появления на свет, и не дата его зачатия, а тот день, когда матери его пришло в голову завести ребёнка. Когда женщина решает иметь ребёнка, она удаляется куда-нибудь под деревце и вслушивается в тишину, пока не услышит песни ребёнка, просящегося в мир. Услышав песню, она идет к человеку, который будет отцом ребенка, и учит этой песне его. Потом, когда они любят друг друга, чтобы зачать ребёнка, они опять поют эту песнь, призывая его.

Когда же мать тяжелеет, она учит этой песне деревенских повитух и старших женщин. В итоге, когда ребёнок рождается, старшие женщины и все вокруг поют эту песнь, приветствуя его. Пока ребёнок растёт, другие жители тоже заучивают песню ребёнка. И если вдруг ребёнок упадёт, ударится коленкой, кто-то поднимет его и споёт ему его песню. Когда ребёнок делает что-то доброе, когда проходит обряд инициации, то почитая подростка, деревенские поют его или её песню.

Есть ещё один повод для пения. Если вдруг люди совершают недоброе, нарушая социальные нормы, таких ставят в центр селения, народ окружает их и опять поёт им их песни.

Племя считает, что исправляется антиобщественное поведение не наказанием, а любовью и уважением личности. Когда узнаешь свою собственную песню, исчезает желание или необходимость делать нечто, огорчающее других.

Это проходит через всю их жизнь. Песни поют совместно супруги. Наконец, когда человек лежит в постели, близкий к смерти, вся деревня зная его или ее песню, поет её в последний раз.


via
  • puho

Стинг. Как я снова начал писать песни



Оригинал: Sting. How I started writing songs again


Я родился в тени доков северного английского городка. Первые воспоминания у меня связаны с гигантскими судами, стоявшими горой в конце нашей улицы. За этой горой круглый год пряталось солнце.

Утром тысячи мужчин шли по этой улице на работу. Вечером они возвращались домой. Доки, нужно добавить, — не самое приятное место. Опасное, грязное, набитое шумом и болезнями. Но эти рабочие гордились своей работой. Они строили тогда самые большие корабли нашей планеты.

Мой дед был судостроителем. Я рос и опасался, что однажды тоже окажусь в доках. Я мечтал о счастливом случае, который бы позволил улизнуть от этой участи. Когда я в восемь лет унаследовал гитару, старую расстроенную лошадку с пятью ржавыми струнами, мне стало понятно, что это — моя настоящая жизнь.

Говорят, что мечты сбываются, если очень верить. Еще говорят, что я везунчик. В любом случае, мечта действительно стала явью. Я мечтал покинуть родную гавань и никогда не возвращаться. Писать песни, петь их людям, разбогатеть, стать известным певцом, жениться и родить детей, купить домик в деревне, завести собак, выращивать виноград и делать вино, забить несколько комнат статуэтками Грэмми и платиновыми дисками…

Однажды, впрочем, мой поток вдохновения иссяк. Творческий кризис, бывает у всех — скажете вы. А что, если это длится днями, неделями, месяцами и годами? Смотришь на чистый лист и ничего не можешь написать.

В этот момент хочется поставить ребром риторический вопрос. Чем я разгневал богов? Неужели талант ушел так же легко, как появился? Мне пора к психологу? Писал ли я слишком много, слишком часто, слишком личное?

Иногда я думаю, что лучшие произведения написаны не об авторе, а о ком-то другом. Может, именно наступая на свое тщеславие, рассказывая чужую историю, даря свой голос немому герою, смотря на мир чужими глазами, мы создаем лучшие из своих вещей?

Если писать про себя больше не получается, кто должен стать моим героем? По иронии судьбы, я нашел утерянное вдохновение в том самом городе, откуда бежал сломя голову. Меня прямо-таки начало тошнить текстами, песнями, идеями. Я нашел своих героев среди маленьких людей, которыми никто не интересовался.

Я начал писать о простых историях простых людей и обнаружил в себе прорву строк, куплетов, стихотворений, даже циклов. Как будто всё это сидело внутри, крепко закрученное винтовой пробкой.

В тот момент я решил писать о других.
Но оказалось, что я рассказываю о себе даже больше, чем раньше.