Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

  • puho

гипотеза лингвистической относительности

Оригинал взят у mi3ch в гипотеза лингвистической относительности



В 1977 году христианский миссионер Дэниел Эверетт впервые прибыл в деревню индейского племени пираха, расположенную на реке Маиси в амазонском бассейне. Он должен был выучить до этого почти не исследованный язык пираха и перевести на него Библию, чтобы обратить индейцев в христианство. Эверетт провёл среди пираха около 30 лет. За это время он перестал быть христианином и понял, насколько узкими были его представления о мышлении и языке:

«Раньше я думал, что если как следует постараться, то можно увидеть мир глазами других и тем самым научиться больше уважать взгляды друг друга. Но, живя среди пираха, я осознал: наши ожидания, культурный багаж и жизненный опыт порой настолько разнятся, что картина общей для всех действительности становится непереводима на язык другой культуры».

В культуре пираха не принято говорить о том, что не входит в непосредственный опыт участников общения. У каждой истории должен быть свидетель, иначе она не имеет особого смысла. Любые абстрактные построения и генерализации индейцам будут просто непонятны.

Поэтому у пираха нет количественных числительных. Есть слова, обозначающие «больше» и «меньше», но их употребление всегда привязано к конкретным предметам. Число — это уже обобщение, ведь никто не видел, что такое «три» или «пятнадцать». Это не значит, что пираха не умеют считать, ведь представление о единице у них всё-таки есть. Они увидят, что рыбы в лодке стало больше или меньше, но решение арифметической задачки про рыбную лавку было бы для них совершенно абсурдным занятием.

По этой же причине у пираха нет никаких мифов или историй о сотворении мира, происхождении человека, зверей или растений. Жители племени часто рассказывают друг другу истории, и некоторые их них даже не лишены повествовательного мастерства. Но это могут быть только рассказы из их повседневной жизни — нечто, увиденное собственными глазами.

Когда Эверетт сидел с одним из индейцев и рассказывал ему о христианском боге, тот его спросил:
«— А что ещё делает твой бог?
— Ну, он сотворил звёзды и землю, — ответил я и затем спросил сам:
— А что говорят об этом люди пираха?
— Ну, люди пираха говорят, что это всё никто не создавал, — сказал он».

Из-за принципа непосредственного восприятия пираха не удалось обратить в христианство. В наших религиях рассказывается о событиях, свидетели которых уже давно отошли в иной мир, поэтому изложить эти истории на языке пираха просто нельзя. В начале своей миссии Эверетт был уверен, что духовное послание, которое он несёт индейцам, абсолютно универсально. Проникнувшись их языком и образом восприятия мира, он понял, что это совсем не так.

Даже если мы точно переведём «Новый Завет» на язык пираха и убедимся, что каждое слово для них понятно, то это совсем не будет означать, что наши истории будут иметь для них смысл. При этом пираха уверены, что могут видеть духов, которые приходят в селение и разговаривают с ними. Для них эти духи не менее реальны, чем сами индейцы. Это ещё одно свидетельство ограниченности нашего здравого смысла. То, что обыденно для нас, не имеет никакого смысла для других.

via
  • puho

Том Асакер. Жизнь – наша история

Британский психолог Ричард Грегори написал: «Процесс восприятия предусматривает выбор (всегда спорный, вроде пари) той интерпретации сенсорных данных, которая наибо- лее вероятна в условиях существующих реалий. С помощью органов чувств мы строим что-то вроде гипотез, благодаря которым из сенсорных данных выводится объективная реальность».

Эти гипотезы, убеждения продиктованы теми историями, которые мы себе рассказываем, которые подсказывают наши воспитание, культура, образование и опыт. И в первую очередь теми качествами, которые мы приписываем сами себе – главному герою каждой нашей увлекательной истории.

Вспомните свою жизнь – и она представится вам как согласованное, последовательное и эмоциональное повествование о произошедших с вами событиях. Мы описываем ее так, будто она состоит из отдельных глав, например «Детство» и «Школьные годы». Там есть конкретные персонажи и важные сцены. Наше сознание придает осмысленность и общую структуру обрывочным данным и запутанным ситуациям, чтобы выстроить случайные жизненные повороты в стройный ряд обоснованных событий.

Эмерсон когда-то сказал, что истории как таковые не существуют, есть только биографии людей. Истории, которые мы придумываем о прошлом, – не Истина (с большой буквы). Это наша личная фантазия, результат работы мыслительного механизма, склонного находить смысл во всем происходящем. Но, как и все другие творения разума, история влияет на нас. Визуализация роли каждого человека в ситуации не только формирует наше представление о самих себе, но и определяет поведение. Мы действуем в соответствии с тем, кем мы себя представляем.

Мы живем нашими историями. Мы выбираем одежду и средства передвижения, которые соответствуют нашим представлениям о самих себе и о том, кем мы хотим стать. Мы выстраиваем отношения и выбираем информацию, стараясь подсознательно подтвердить свои убеждения, чтобы ощутить гордость и радость от своей точки зрения. Нас олицетворяют любимые книги и музыкальные произведения. Наши лучшие друзья во многом похожи на нас.

Мы надеемся придать смысл нашей жизни, корректируя наши истории – компонуя и изменяя по своему усмотрению принятые нами решения, чтобы создать достоверные истории о самих себе: таких, какими видим себя мы и окружающие. Один из основных элементов этого творческого процесса – наше желание самостоятельно управлять созданием своей истории.

("Основа убеждений", книга Тома Асакера)
story

Без бумажки и с паузами - наука на службе рассказчиков

Почему важно рассказывать истории без бумажки, короткими предложениями и с паузами,
рассказывает доктор филологических наук, профессор, основатель и руководитель Учебно-научного центра лингвистической типологии Института лингвистики РГГУ, заместитель директора Института лингвистики по научной работе Вера Исааковна Подлесская.

Как устроена устная речь?
Это многофакторный процесс. Человек единовременно осуществляет ряд когнитивно трудных операций. Прежде всего, он должен решить, что собирается сказать. Затем — подобрать для мысли упаковку, то есть облечь ее в лингвистическую форму с помощью слов, грамматики, интонации. Если это диалог, то говорящий вынужден еще и следить за тем, что говорит собеседник. Кроме того, одновременно с произнесением человек должен слушать себя и контролировать. Он может обнаружить, что говорит не совсем то, что его устраивает, — такое происходит, когда он не успевает свое­временно спланировать речь. Тогда ему приходится исправляться. Поэтому в спонтанной речи так много обрывов, повторов, переформулировок.

Почему одни люди говорят лучше, другие — хуже?
Люди, которых лингвисты называют умелыми говорящими, хорошо координируют перечисленные выше процессы. Они плавно передвигаются от одного этапа к другому: планируют, говорят, слушают, что им отвечают. Чаще всего эти умения зависят от когнитивных особенностей человека. В то же время способность хорошо говорить можно развить. К примеру, ораторы, педагоги и представители некоторых других публичных профессий с опытом приобретают умение выступать перед аудиторией без предварительной подготовки.

Вы сказали, что опытный говорящий умеет имитировать спонтанную речь. Для чего нужен этот навык?
Спонтанная или кажущаяся спонтанной речь гораздо сильнее ­воздействует на нас. Мы как бы становимся соучастниками креативного процесса. Если говорящий при нас сочинил и произнес речь, значит, он творческий человек, а то, что он сказал, интересно и важно. Любой носитель языка легко, даже не видя оратора, на слух определяет, по бумажке тот говорит или нет.



Каковы основные признаки спонтанной речи?
Она не бывает стопроцентно гладкой, как бы хорошо мы ни подготовились, — появляются всякого рода нарушения, которые невозможно сымитировать, читая по бумажке. В неподготовленной речи мы часто не можем или не успеваем «упаковать» мысль в хорошо спланированный, полностью сконструированный — грамматически, синтаксически и интонационно — фрагмент (лингвисты называют его элементарной дискурсивной единицей). Человеческая речь не звучит непрерывно — мы порождаем ее мелкими «квантами», похожими на то, что мы из школьной грамматики знаем как простое предложение. Это очень удобная упаковка для описания элементарной ситуации. Специалисты по оперативной памяти считают, что длина простого предложения — 5—7 слов — это тот объем информации, который мы легко закладываем в оперативную память, обрабатываем и отправляем в долговременные хранилища, чтобы присоединить к имеющемуся у нас объему знаний. То, как мы «квантуем» речь, связано и с нашими дыхательными возможностями: элементарные фрагменты вписываются между двумя вдохами. Умелые говорящие свои паузы привязывают к дыхательным паузам — так, чтобы между ними оказались цельнооформленные внятные фрагменты речи.

Вообще паузы очень важны для речи. Они бывают двух типов: абсолютные и заполненные. Абсолютные паузы (полная тишина) занимают до 30—35 процентов всего объема говорения. Как текст виден на фоне белого листа, так и речь выделяется на фоне тишины. Для неподготовленной речи характерны более частые и более длительные паузы. В диалоге абсолютная пауза, длящаяся больше секунды, показывает: что-то идет не так и слушателю пора вступать в общение.

Заполненные паузы — это «эканье», «мэканье», гортанный скрип. Вопреки распространенному мнению, это вовсе не лишние элементы речи. Наоборот, у них очень важная задача, они ­говорят слушающему: «Я еще не закончил, продолжение следует». Заполненные паузы могут быть и дольше секунды. Это универсальный ресурс: люди так или иначе «мэкают»,«экают» или скрипят во всех языках. Умелый говорящий иногда нарочно вставляет в свою речь такие паузы. Есть даже термин «академическое мэканье» — заполненная пауза, которая помогает привлечь внимание аудитории. Говорящий как бы дает всем понять, что он задумался и сейчас произнесет нечто существенное. Психолингвистические эксперименты показывают: это хороший сигнал для слушающих, что надо сосредоточиться. Это один из возможных способов речевой манипуляции.

Еще один признак спонтанной речи — самоисправления. Наши данные показывают, что в неподготовленной речи на сто слов, как правило, приходится от двух до восьми само­исправлений.

via
story

"Это Вовка выдумал, что болтушка Лида..."

"Одной из первых исследованием устной речи занялась американский лингвист Глэдис Борчерс. В 1927 году вышла ее диссертация, где она сравнивала письменный и устный язык десяти знаменитых англичан и американцев, включая Авраама Линкольна и Теодора Рузвельта. Оказалось, что в устной речи они чаще используют повелительное наклонение, а также вопросительные и восклицательные предложения, и наоборот, меньше — предложения сложносочиненные и повествовательные.

Результат вполне ожидаемый, но с тех пор ученые провели еще немало экспериментов с куда более интересными выводами. Например, в 1980 году опять-таки американские лингвисты Прайс и Грэйвс опубликовали исследование о гендерных различиях между устными и письменными рассказами восьмиклассников. Удивительно, но оказалось, что мальчики используют больше слов в разговоре, чем на письме, а девочки — наоборот."
via
  • puho

Солнечное вещество-1. Лидия Чуковская о сторителлинге (из книги "Прочерк")

Книга сама довольно грустная, но в ней есть одна сюжетная линия, которая мне сразу же напомнила о нашем сообществе. Я выдернула отрывки (в книге всё вперемешку: жизнь, работа, любовь) и спрятала под кат. Если вы "Прочерк" не читали, вам может стать любопытно.

Если коротко, то этот пост о том, как из сухой научной речи рождалась увлекательная история. О рождении книги для подростков в советских условиях. Под редактурой Лидии Чуковской и с поддержкой Самуила Маршака.


Рассказывает Лидия Корнеевна:

***
Редактировал книгу Маршак. Я ассистентка. Все трое влюблены: Митя и я друг в друга, Маршак в Бронштейна. Редактировать что-либо, не влюбившись в рукопись и в автора, не поверив в его великое будущее, Маршак вообще не умел. В одних случаях от общения с Маршаком рождались прекрасные книги. В работе с ним совершенствовали свой вкус и свой слог начинающие литераторы и шли далее, не нуждаясь уже в маршаковской опеке; другие союзы производили на свет всего лишь одну-единственную, совместно сработанную книжку, а самостоятельно автор не способен был сделать ни шагу; третьи оканчивались плачевно: литературной неудачей, а вослед неудаче личною злобой.

***
Если бы не упорство Маршака, Митя наверное бросил свои старания. При том, что и сам он отличался завидным упорством.
Зачем, собственно, было ему учиться писать для детей? (Даже с той приманкой, что хорошая научная книга для подростков неизбежно превращается в общенародную?) Он занят был сложнейшими проблемами теоретической физики, да и преподавать студентам умел. Высоко ценили в природоведческих популярных журналах и Бронштейна-«популяризатора». В журнале «Человек и природа» или «Социалистическая реконструкция и наука» статьи его о последних достижениях современной физики или о ее первых шагах публиковались чуть не в каждом номере — случалось, и на самом почетном месте: номер журнала открывался статьей Бронштейна. Его популярные статьи пользовались успехом среди редакторов, рецензентов, среди коллег-ученых и, как он надеялся, среди читателей. Параллельно с чисто научными и научно-популярными статьями написал он и две научно-популярные книги: «Атомы, электроны, ядра» и «Строение вещества». Предстояла в ближайшее время защита докторской диссертации. Правда, защита в этом случае была всего лишь формальностью, но и подготовка к пустой формальности отнимает силы и время. Зачем было ему обучать себя какому-то художеству для двенадцатилетних, если занят он был разработкой теории квантования гравитационных волн, признан всеми как серьезный ученый и прекрасный лектор?

Но Маршак умел заманивать людей и увлекать их. Очередная неудача разжигала в Мите желание попробовать еще и еще раз. Он к неудачам не привык, а воля у него была сильная.

Collapse )

(продолжение следует)
  • puho

Ученые обнаружили в литературных произведениях мультифрактальные структуры

Исследователи Института ядерной физики в Польше подвергли более 100 известных книг подробному статистическому анализу и пришли к выводу, что большая часть произведений имеет фрактальную структуру.

Фрактал — это множество в математике, которое обладает свойством самоподобия. Чтобы определить, имеет ли произведение фрактальную структуру, ученые посмотрели, как варьируется длина его предложений, и обнаружили, что каждое предложение (или фрагмент) построено по структуре, похожей на структуру всей книги.



Соответствующий доклад был опубликован в Information Sciences. Согласно ему, некоторые книги имеют более сложное построение, чем другие, в частности произведения «потока сознания». Их структуру сравнили с мультифрактальной, причем самая сложная обнаружена в «Поминках по Финнегану» Джеймса Джойса. Мультифрактал — сложный фрактал, который может определяться не единственным алгоритмом построения, а несколькими последовательно сменяющими друг друга алгоритмами. Профессор Станислав Дрождж отметил: «Согласно результатам нашего анализа, „Поминки по Финнегану“ оказались почти идеальным, чисто математическим мультифракталом».

Также мультифрактальную структуру обнаружили в «Душераздирающем творении ошеломляющего гения» Дэйва Эггерса, «Игре в классики» Хулио Кортасара, «Трилогии США» Джона Дос Пассоса, «Волнах» Вирджинии Вулф, «2666» Роберто Боланье и «Улиссе» Джойса.



Мультифрактальность в литературе:

Красный цвет указывает на то, что произведение написано в стиле «потока сознания».

Вертикальная ось представляет собой ширину мультифрактального спектра: чем ближе произведение к единице, тем более оно мультифрактально.

На горизонтальной оси указана вероятность появления длинного предложения сразу после длинного и короткого после короткого.


Согласно докладу, литературное произведение никогда не будет иметь идеальную математическую фрактальность, в которой количество фракталов бесконечно, так как произведение всегда имеет финал. Также есть книги, принадлежащие к литературе «потока сознания», у которых нет фрактальных характеристик — это «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста и «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд. Профессор Дрождж предположил, что исследование может помочь определить жанры литературных произведений «более объективным» образом.

Профессор Дрождж также отметил, что авторы, пишущие в стиле «потока сознания» обнаружили существование фракталов в природе раньше ученых: «Очевидно, у них было что-то вроде интуиции, которой обладают великие художники. Они чувствовали, что такой тип нарратива лучше всего отражал то, „как работает природа“, и закодировали это в своих текстах. Природа развивается по каскадному принципу, тем самым образует фракталы, и признаки этого мы находим в вариативности длины предложений».

Источник: http://www.cinemotionlab.com/novosti/03169-uchenye_obnaruzhili_v_literaturnyh_proizvedeniyah_multifraktalnye_struktury/
story

как истории управляют физиологией

Мы в сообществе часто упоминаем исцеляющий сторителлинг. Немного науки об этом.

"Представьте себе, что вы у себя на кухне, день – выходной. Включите воображение: какое сейчас время суток, взгляните на плиту, стол, кухонные шкафы. Может быть, вы слышите негромкое урчание холодильника. На столе на разделочной доске лежит апельсин, и ваше внимание обращено на него. Он очень хорош – большой, сочный.
Collapse )
via

Наука сторителлинга: почему рассказывание историй самый действенный способ акивировать наш мозг.

Перевод статьи с http://lifehacker.com/5965703/the-science-of-storytelling-why-telling-a-story-is-the-most-powerful-way-to-activate-our-brains, опубликован в паблике Сторителлинг: как написать свою историю.

Хорошая история может создать или разрушить презентацию, статью, разговор. Но почему так? Когда сооснователь "Buffer" Лео Видрич начал продавать свой продукт с помощью историй, а не списка преимуществ, количество регистраций превысило все мыслимые и немыслимые пределы. Здесь он делится с нами наукой, почему сторителлинг настолько уникален и в то же время могуществен.

В 1748 году английский политик и аристократ Джон Монтагу, 4й граф из рода Сэндвич, провел очень много свободного времени, играя в карты. И получил неслыханное удовольствие от возможности одновременно играть в карты одной рукой и перекусывать. Итак, у него родилась идея: нужно положить котлету между кусками хлеба, и тогда можно будет одновременно и играть, и есть. И его изобретенный "сэндвич", как стал называться такой бутерброд, оказался одним из самых популярных пищевых новшеств западного мира в то время.

Знаете, что интересно? Что вы теперь никогда не забудете историю о том, кто изобрел сэндвич. Ну, или, по крайней мере, это намного менее вероятно, чем в том случае, когда мы бы просто представили информацию в виде пунктов или голыми фактами.

Вот уже в течение более чем 27 000 лет, с тех пор как были обнаружены первые наскальные рисунки, рассказывание историй стало одним из фундаментальных способов коммуникации. Но как же мы можем использовать сторителлинг для своей выгоды?

Наш мозг любит истории: как он активизируется, слыша их.
Мы все обожаем слушать истории, будь это роман, фильм или просто что-то, что объясняет друг. Но почему же мы сильнее вовлекаемся, когда слышим рассказ о событии?
На самом деле, все довольно просто. Если мы смотрим презентацию "по пунктам", в мозгу активируется определенная часть, которую ученые называют Broca's area или Wernicke's area. В общем и целом, стандартные пункты затрагивают языковую часть нашего мозга, где мы преобразуем слова в значения. И все, больше ничего не происходит.

Но когда нам рассказывают истории, положение вещей кардинально меняется. Не только языковые функции нашего мозга становятся активнее, но и все остальные части, которые активировались бы, проживи мы эту историю в реальности.

Если кто-то рассказывает нам о том, какой невероятно вкусной была еда, чувствительная часть коры головного мозга включается, а за ней и двигательная. "Такие метафоры как "У певца был бархатный голос" и "Его руки были грубыми" обращаются именно к чувствительной части. Итак, мы просканировали несколько наших участников в то время как читали предложения: "Джон схватил объект" и "Пабло ударил по мечу". Результаты показали, что область мозга, координирующая движения тела, стала активной.



История может заставить весь мозг работать. И даже более того: когда мы рассказываем историю кому-то, кто сильно повлиял на наше мировоззрение, мы оказываем на них тот же эффект. Мозг того, кто говорит и того, кто слушает, может синхронизироваться, говорит Юри Хэссон из Принстона: "Когда женщина говорила по-английски, и волонтеры понимали ее, одни и те же участки мозга становились активными в одно и то же время как у нее, так и у них. Рассказывая истории, она смогла "поместить" идеи, мысли и эмоции в головы слушателей".

Вы можете помочь людям прочувствовать практически все из того, через что прошли вы. Итак, мы знаем, что истории усваиваются лучше, чем факты. Но вопрос-то остался. Почему?

Ответ очень прост: мы так устроены. Если история проста, это связь причины и результата. Да мы же так и думаем: мы создаем истории в голове целый день, собираясь купить овощи или планируя домашние дела, и для каждого действия или разговора мы опять же креативим истории. Личный опыт и сплетни - это 65% наших бесед.

Итак, когда бы мы не услышали историю, мы пытаемся связать ее с нашим уже существующим опытом. Поэтому так хорошо работают метафоры. Пока мы пытаемся вспомнить похожий опыт, который был у нас, активируется "островок головного мозга", та часть, что связывает услышанное с теми же ощущениями боли, радости или неприязни.

В Йельском университете был проведен интересный эксперимент: волонтеров попросили придерживать в руках кофе в то время, как им рассказывали про человека. В зависимости от того, был этот кофе холодным или горячим, они описывали человека как приятного или нет.

Как это можно использовать.
Бывали ли у вас ситуации, что друг поделился с вами историей, а через две недели вы выдаете ему ту же самую мысль, но считаете ее вашей? Это абсолютно нормально, но в то же время, это самый действенный способ заставить людей разделить ваши мысли и идеи, как будто на самом-то деле это их собственные мысли. А чем проще история, тем сильнее она "прилипает".

И короткий факт напоследок: стандартные клише, которые мы используем ежедневно, типа "тяжелый" день, воспринимаются мозгом как заученные и не вызывают никаких эмоций. Помните это, когда будете писать следующую историю.