Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

  • puho

Даниэль Канеман. Жизнь как история

В самом начале своей работы над измерением ощущений я попал на представление «Травиаты» Верди. Опера славится великолепной музыкой, но это еще и трогательная история любви молодого аристократа и Виолетты — дамы полусвета. Отец юноши убеждает Виолетту отказаться от возлюбленного, чтобы спасти честь семьи и будущий брак сестры молодого человека. Жертвуя собой, Виолетта отвергает любимого. Вскоре она заболевает чахоткой (в XIX веке так называли туберкулез). В финале умирающая Виолетта медленно угасает, окруженная немногими друзьями. Ее возлюбленный, узнав об этом, спешит в Париж, чтобы увидеться с ней. Виолетту переполняет радостное ожидание, но силы ее быстро тают.

Сколько бы раз вы ни слушали эту оперу, в финале вас охватывает напряжение и тревога: успеет ли возлюбленный? Для него важно повидаться с любимой. Он, конечно, успевает, звучат несколько волшебных любовных дуэтов, и после 10 минут восхитительной музыки Виолетта умирает.

По дороге домой я задумался: чем для нас так важны эти последние 10 минут? Стало ясно, что меня вовсе не волнует, сколько лет прожила Виолетта. Если бы мне сказали, что она умерла в 27 лет, а не в 28, как я считал, то пропущенный год счастливой жизни меня вовсе не тронул бы; но возможность пропустить последние 10 минут значила много. Кроме того, чувства, которые я испытывал от воссоединения влюбленных, не изменились бы, узнай я, что они провели вместе не 10 минут, а целую неделю. А вот если бы юноша опоздал, «Травиата» стала бы совсем иной историей. Всякая история повествует о важных событиях и памятных моментах, а не о течении времени. Для нее естественно игнорирование длительности событий, и конец часто определяет ее суть. Одни и те же основные свойства проявляются в правилах нарратива и в воспоминаниях о колоноскопии, отпуске и фильмах. Так работает вспоминающее «я»: оно составляет истории и хранит их для будущего использования.

Не только в опере мы представляем жизнь в виде истории и хотим, чтобы все кончилось хорошо. Если нам рассказывают о гибели женщины, много лет не видевшей дочь, мы хотим знать, встретились ли они перед смертью. Нас волнуют не только чувства дочери; мы хотим улучшить повесть о жизни матери. Наша забота о людях часто выражается в заботе о качестве их истории, а не в заботе об их чувствах. Нас трогают события, меняющие историю уже умерших людей. Если человек умер, веря в любовь жены к нему, мы жалеем его, узнав, что она много лет держала любовника, а с мужем не расставалась только ради его денег. Нам жалко мужа, хотя он прожил счастливую жизнь. Мы сочувствуем унижению ученого, сделавшего великое открытие, которое после его смерти оказалось ошибкой, забывая, что сам он никакого унижения не испытал. Больше всего, разумеется, мы переживаем за «повесть» своей собственной жизни и очень хотим, чтобы история вышла хорошей, а герой — достойным.
Collapse )
  • puho

Истории путешественников: один рюкзак на всех

Я узнала о необычной компании Millican, когда по случаю купила в Амстердаме приятный и выносливый рюкзак. Стала читать, кто производитель, и восхитилась их подходом. Наверное, если у меня бы спросили про этичный бизнес, я привела бы в пример Millican. А их рюкзак у меня один из любимых, его даже держать в руках приятно.

Сейчас Millican объявили о начале "The travelling bag project", сторителлинговой акции для путешественников.

Они отправляют один рюкзак по имени Смит на 25 л (а все их модели имеют конкретные имена) путешествовать по миру. Можно подать заявку, приютить Смита, путешествовать с ним и вести записи. Внутри рюкзака — блокнот, где можно записывать и рисовать впечатления. А по хэштегу в соцсетях будут появляться фоточки с рюкзаком.

Сейчас рюкзак у фотографа Джоан Коутс в Австралии.

  • puho

Шерил Стрейд. Наши дороги

Как и обещала, начинаю переводить материалы конференции The Power Of Storytelling. Опубликовали скрипт выступления Шерил Стрейд, и у меня готов перевод.



**
Тема конференции «Сила историй» в этом году — Dare to wander (осмелиться заблудиться).

Это также и тема моей жизни. И совершенно точно — тема моей книги.

В ней я пишу о пешем путешествии по тихоокеанской туристической тропе летом 1995-го года. Это путь от мексиканской границы в южной Калифорнии через Орегон и Вашингтон, Сьерра-Неваду и Каскадные горы. Путники на нём часто оказываются в одиночестве.

По мотивам своего путешествия я написала книгу. Её опубликовали в 2012-м.

Пожалуй, книга была обо всём сразу, не только о тропе.

Осмелиться заблудиться на страницах книги, осмелиться заблудиться в метафорах и символах, в отношениях, в работе — сделать это мне помог тот физический опыт. Он принес смелость идти по свету, смотреть, слушать и пробовать.

В путь я выходила, мягко говоря, без настроения и сил. Июнь 1995 года. Зачем я надеваю кроссовки и взваливаю рюкзак на спину? Уж точно не потому, что чувствую себя сильным, смелым, опытным туристом. Скорее — меня измучили вопросы, и я решила пройти с ними достаточно миль пешком.

«Что я наделала со своей жизнью?»

«Что мне делать теперь?»

**
Теперь, в сорок восемь, я знаю, что угробить жизнь достаточно сложно. Почти всегда можно выбраться к свету. Но в двадцать пять я чувствовала себя отвратительнее некуда — и не видела никаких возможностей вернуться.

Я выросла в северной Миннесоте, недалеко от канадской границы, в двух шагах от леса. В подростковом возрасте я жила без электричества и водопровода. На природе мне было хорошо. Я знала, как она умеет наполнять.

Как-то я зашла в магазин за лопатой (в Миннеаполисе часто идет снег). Нужно было откопать машину после очередной метели. Стоя в очереди в кассу, я бросила взгляд на книжную полку.

Одна из ценнейших особенностей работы над мемуарами — возможность рассмотреть жизнь до мелочей. В ней до жути метафор и символов. Вот я покупаю лопату, чтобы откопать машину. Хотя на самом деле хочу откопать себя, вылезти из глубокой норы.

Я взяла путеводитель по тихоокеанской тропе в руки, полистала… мне в жизни попадалось много важных книг, которые буквально спасли меня, но я бы и не подумала, что одной из них окажется путеводитель.

В нём приглашали пройтись по природной живописной тропе, бегущей сквозь национальные парки и дикую природу, пустыни и горы — всевозможные пейзажи. Я почувствовала то самое, особое, странное ощущение. Оно приходило ко мне всего пару раз. Голос правды? Что-то распускалось в моем сердце. Что-то происходило внутри. Я понимала, что мне — туда.

Пейзажи. Простота ходьбы. Дикая природа. Даже в моём раскачанном состоянии я могла идти, делать один физический шаг за другим.

Я подумала: возможно, рано ставить на себе крест. Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, этот путь вернет меня к самой себе.

Время от времени нужно оставить прошлое позади. Думаю, ещё и поэтому я вышла на тихоокеанскую туристическую тропу. Но больше всего мне хотелось вернуться к себе. Снова найти себя.

**
Я написала книгу в тот момент, когда смогла сформулировать, о чем она. Чтобы написать историю, нужно знать, зачем она.

Я писала книгу не потому, что считала свой путь интересным для кого-то кроме друзей и близких. Я писала не потому, что считала свою любовь к матери более важной, чем чувства других людей. Я написала её, потому что в размышлениях над сценой с рюкзаком вдруг поняла, чем моя история может зацепить других людей.

Книга не о том, как живется Шерил. Скорее — о том, как живется на свете человеку. Подозреваю, что искусство всегда ищет ответ именно на этот вопрос.

В тот момент, когда я не смогла поднять рюкзак, я не могла жить без своей матери — но должна была разобраться, как сделать и то, и другое. Я пришла к духовному исцелению через физическую плоскость. Через сцену с рюкзаком.

Думаю, каждый из вас, сидящих в аудитории, обладает чем-нибудь, что он должен поднять, но не может. И даже если сейчас у вас такого нет, оно придет. Часть жизни человека заключается в том, чтобы уяснить, что такое страдание. И часть жизни человека заключается в том, чтобы научиться страдать благородно.

Я подняла свой рюкзак. Я написала сцену с рюкзаком. В обоих случаях я отправилась в путь. Шатаясь под весом рюкзака, я надела его и отправилась по тропе. Выбора не было. Я решила, что пойду. И цена отказа в тот момент была для меня выше, чем непосильный физический и душевный труд.

**
Столько людей присылают мне истории о своих путешествиях! Я столько думаю о них. Пожалуй, стремление бродить, идти без цели — очень человеческая черта. Это вовсе не роскошь. Мы с вами — истории, мы бродим и плутаем. В классическом пути героя мы выходим в незнакомый мир и возвращаемся домой навсегда изменившимися.


Текст целиком: http://anotherindianwinter.ru/post/152505252778/sheryl-story16
  • puho

Кристофер Воглер. Истории — живые

Оригинал взят у masterskietexta в Кристофер Воглер. Истории — живые

Истории — живые, они обладают сознанием и отвечают человеческим чувствам.

Любая хорошая история показывает нам, по меньшей мере, два путешествия: внешнее и внутреннее. В первом случае герой старается выполнить какое-то трудное задание или что-то добыть во внешнем мире, во втором — он переживает духовный кризис или должен испытать себя на прочность, чтобы в итоге стать другим. По моему убеждению, сюжеты любимых книг являются для нас чем-то вроде компасов и карт, помогая нам лучше ориентироваться в мире, лучше понимать жизнь и самих себя, свои отношения с окружающими и свою ответственность перед ними.

Из всех сделанных мною выводов один оказался особенно полезным при работе над кинопроектами: истории — живые, они обладают сознанием, откликаются на наши эмоции и желания.

Мне всегда казалось, что истории — живые сознательные существа. Как и у людей, у них есть цели, планы, замыслы. Они могут потребовать чего-то от человека: например, пробудить вас, сделать вдумчивее и активнее. Под видом развлечения вам преподносится урок. Украшая досуг читателя / зрителя, книги и фильмы обучают и закаляют его. Показывая нам, как кто-то решает нравственные вопросы и проходит суровые испытания, они заставляют нас сравнивать себя с героями, а значит, понемногу меняться, становиться человечнее.

Кристофер Воглер

  • puho

Кристофер Воглер. Путешествие писателя: мифологические структуры в литературе и кино, часть 4

(...начало см. позапозавчера)

9. НАГРАДА (ОБРЕТЕНИЕ МЕЧА)

Повстречавшись со смертью и победив дракона или Минотавра, герой и читатель/зритель предаются радости. В награду за проявленную храбрость персонаж получает то, что искал: волшебный меч или другое чудодейственное оружие, святой Грааль или эликсир, способный исцелить болезни оскудевшей земли.

Иногда таким «мечом» служат опыт или знания, позволяющие лучше понять враждебные силы и смириться с ними.

В «Звездных войнах» Люк спасает принцессу Лею и завладевает чертежами Звезды Смерти, которые служат ключом к победе над Дартом Бейдером. Дороти сбегает из замка злой колдуньи, прихватив с собой ее метлу и путеводные рубиновые туфельки.

В этот момент герой может уладить конфликт с родителем: в «Возвращении джедая» Люк мирится с Дартом Бейдером, оказавшимся его отцом и, в конце концов, не таким уж плохим человеком.

В романтических комедиях это самое время для воссоединения влюбленных. Часто наградой для героя оказывается возлюбленная, которую он завоевал или освободил, и победу знаменует любовная сцена.

С точки зрения героя, представители противоположного пола нередко кажутся чем-то вроде оборотней. Это воплощение архетипа изменчивости. Возраст, форма — все постоянно меняется, ускользая и сбивая с толку. Истории о вампирах, вервольфах (людях-волках) и прочих многоликих созданиях—это символические отголоски непостоянства, которое мужчины и женщины видят друг в друге.

Пройдя суровое испытание, герой может получить в награду умение лучше понимать противоположный пол и видеть внутреннее постоянство за изменчивыми внешними проявлениями. Так все и улаживается.

Порой, выжив в страшных испытаниях, герой становится более привлекательным. Рискнув жизнью ради блага своих собратьев, он получает право называться героем во всех смыслах этого слова.

10. ОБРАТНЫЙ ПУТЬ

Collapse )
  • puho

Кристофер Воглер. Путешествие писателя: мифологические структуры в литературе и кино, часть 3

(...начало см. позавчера)

5. ПРЕОДОЛЕНИЕ ПЕРВОГО ПОРОГА

На этом этапе герой устремляется навстречу приключениям, вступает в особенный мир и преодолевает первый порог. Он принимает условия задачи, которую поставил перед ним зов к странствиям. Именно теперь события начинают развиваться полным ходом. Воздушный шар отрывается от земли, корабль отчаливает от берега, в сердцах двоих поселяется любовь, самолет или ракета взлетает, поезд трогается с места.

В фильме нередко можно выделить три действия: 1) решение героя действовать; 2) собственно действие; 3) его последствия. Преодоление первого порога знаменует поворотный пункт между первым и вторым действиями. Герой преодолел свой страх и готов встретиться с проблемой лицом к лицу. Он твердо настроен на борьбу и не намерен сворачивать с избранного пути

Это тот момент, когда Дороти ступает на дорожку из желтого кирпича, а Аксель Фоули, герой фильма «Полицейский из Беверли-Хиллз», решается нарушить приказ начальства и, покинув привычный мир детройтских улиц, начинает расследовать убийство своего друга.

6. ИСПЫТАНИЯ, СОЮЗНИКИ, ВРАГИ

Collapse )
  • puho

Кристофер Воглер. Путешествие писателя: мифологические структуры в литературе и кино, часть 2

(...начало см. вчера)

1. ОБЫДЕННЫЙ МИР

Герои большинства историй переносятся из привычных обстоятельств повседневной жизни в особый мир, чужой и неизведанный. В положении «рыбы, вынутой из воды» оказываются персонажи многих фильмов и телевизионных шоу: «Беглец» (The Fugitive) «Деревенщина из Беверли-Хиллз» (The Beverly Hillbillies), «Мистер Смит едет в Вашингтон» (Mr. Smith Goes to Washington), «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (Connecticut Yankee in King Arthur’s Court), «Волшебник страны Оз» (The Wizard of Oz), «Свидетель» (Witness), «48 часов» (48 Hours), «Поменяться местами» (Trading Places, 1983), «Полицейский из Беверли-Хиллз» (Beverly Hills Сор) и др.

Если вы собираетесь извлечь героя из естественной среды, прежде всего нужно описать эту среду и показать, насколько резко она контрастирует с новым миром, в который ему предстоит отправиться.

В фильме «Свидетель» мы видим мать и сына-амишей (представителей консервативного направления в протестантизме, проживающие в замкнутых общинах преимущественно на территории США и Канады), а также городского полицейского в привычных для них обстоятельствах, чтобы потом оказаться в чуждой для них среде: амиши — в большом городе, а коп — в религиозной общине, жизнь которой словно не менялась с XIX века. Люк Скайуокер, герой «Звездных войн» Джорджа Лукаса, скучает на ферме, прежде чем начать борьбу со вселенским злом. В «Волшебнике страны Оз» подробно показана унылая жизнь Дороти в Канзасе, пока смерч не унес ее в сказочное царство. Контраст усиливается благодаря тому, что канзасские эпизоды сняты на чернобелой пленке, а сцены, разворачивающиеся в волшебной стране, — на цветной. В фильме Тейлора Хэкфорда «Офицер и джентльмен» (An Officer and a Gentleman) подчеркивается, насколько обыденная жизнь главного героя (крутого парня, чей отец пьет и гоняется за проститутками) не похожа на новый строго упорядоченный уклад, ожидающий его в школе для пилотов военной авиации.

2. ЗОВ К СТРАНСТВИЯМ

Collapse )
  • puho

Кристофер Воглер. Путешествие писателя: мифологические структуры в литературе и кино, часть 1

Традиционные стадии путешествия героя часто прослеживаются в сюжете даже помимо воли автора. И все же знать их полезно: это помогает создавать более увлекательные истории, быстро обнаруживая слабые звенья цепи. Двенадцать узловых пунктов, перечисленных ниже, образуют своего рода карту путешествия героя, которая является пусть и не единственным, зато одним из самых гибких и в то же время надежных ориентиров в построении сюжета.



Collapse )

(из книги «Путешествие писателя: мифологические структуры в литературе и кино», Кристофер Воглер)

(продолжение следует...)
  • puho

Мы – многотомные издания

Волшебные сказки заканчиваются через десяток страниц, а наша жизнь продолжается. Мы – многотомные издания.

Даже если какой-то эпизод нашей жизни можно сравнить с крушением или пожаром, впереди нас ждет Другой эпизод, а за ним третий. Всегда есть возможности что-то исправить, сделать свою жизнь такой, какую мы заслуживаем.

Не тратьте время на то, чтобы ненавидеть свои неудачи. Неудачи учат больше, чем успехи. Слушайте, учитесь, идите вперед.

Кларисса Пинкола Эстес
story

Мир меняется

Мир меняется к лучшему.
Женщины осваивают "мужские" профессии, мужья начинают готовить наравне с женами, детские книжки становятся добрее и готовят детей к этому миру равных возможностей.

Классик западной детской книги Ричард Скарри начал публиковаться в 1950. Он написал более 250 книг, продано 100 миллионов экземпляров на разных языках. В более поздних изданиях начали изменяться картинки и подписи к ним.
Вот несколько сравнений изданий 1963 года и 1991.


В кухне готовит уже не только мама-кролик, но и папа. Полисмен-мужчина - стал офицером полиции-женщиной. Женщины могут быть фермером и почтальоном. А коляску с ребенком вполне может возить отец.



Новое издание покончило с "красивой рыдающей леди" и "отважным героем". Теперь борец с огнем может быть женщиной, а внегендерный "кот в опасности" мужчиной.
Больше тут

Мне кажется, это отличные новости для всех сегодняшних праздников!