Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

  • puho

Мозг перенастраивается каждый раз, когда вы прокручиваете историю в голове

В передней части передней поясной коры содержится большое число веретенообразных нейронов, обеспечиваю- щих связь между различными областями мозга и участвующих в формировании привязанностей и процессе социальной коммуникации.

Представим, что вы направляетесь в Новый Орлеан, чтобы провести там отпуск, и вдруг слышите по радио, что на город надвигается ураган «Катрина». Ваши веретенообразные нейроны тут же обрабатывают информацию, вы меняете маршрут и едете в Хьюстон. Когда добираетесь до города, вы узнаете, что несколько сотен человек, эвакуированных из-за урагана, были размещены на стадионе «Астродом». Вы решаете отложить отдых и поработать там волонтером на раздаче пищи. Это все — быстрые решения, принятые в сложной эмоциональной ситуации. Через несколько лет вы можете вспоминать об этом отпуске как об одном из наиболее значительных в вашей жизни.

Каждый раз, когда вы вспоминаете эту историю, какие-то синаптические связи укрепляются, а какие-то ослабевают — в зависимости от деталей, которые приходят на ум. Когда вы рассказываете о событиях, из-за которых оказались в Хьюстоне, история меняется, это же происходит и с мозгом. Ваши друзья могут начать обсуждать недостаточную реакцию властей, и эти сведения приведут к формированию других синаптических связей. Фактически вы перенастраиваете мозг каждый раз, когда прокручиваете историю в голове.

(Джон Арден, «Укрощение амигдалы»)
  • puho

Боевое искусство: освобождать пространство для истории

В книге «Ловец историй» Кристина Болдуин рассказывает о Toke Paludan Møller, датском специалисте по работе с корпоративными историями.

Токе называет свою работу «боевое искусство освобождать пространство для истории» (“the martial art of story space”).

Он говорит: «Люди говорят, что я — внешний консультант, но я скорее исследователь пространства, совместно создающий энергетические поля, практик, специализирующийся на тот моменте, когда мы исследуем историю вместе. Меня зовут поработать с компанией, в которой нужно что-нибудь расширить, усилить сигнал, найти внутреннюю мощь».

История живет в сотрудниках компании, у неё человеческая природа. История изменяема — и меняется постоянно. Что за организацию мы ни возьмем — группа волонтеров, сообщество, церковный приход, бизнес, больница, ведомство, родительское собрание или корпорация-гигант, история этой организации постоянно меняется.

Возможность наблюдать за изменением изначальной истории открывает массу возможностей — но также создает напряжение. Основы компании: миссия, стратегия, бизнес-план, видение развития, ценности — создают ожидание неизменности. Мощная организация часто опирается на героический путь отцов-основателей или миф о происхождении компании.

Однако нам нужно позволить этой истории видоизменяться, включать в себя инновации, отвечать новым запросам рынка. Основатели уходят на пенсию, а потом уходят на пенсию и те, кто был с ними знаком. В компанию приходят новички — и они хотят перейти от слов к делу. Меняются лидеры, меняется общество, меняется рынок — и хорошо бы, чтобы история тоже могла меняться, поддерживая их.

Когда я вижу новую компанию на горизонте, первым делом я спрашиваю себя: в чем состояла изначальная история и что с ней произошло к сегодняшнему дню?

источник: книга «Storycatcher», Christina Baldwin, перевод мой
  • puho

История успеха Google как ложно убедительный нарратив

Как правило, «поучительный» рассказ представляет собой простое и последовательное изложение деяний и намерений главных героев. Поступки проще всего объяснить проявлениями общечеловеческих свойств и личных качеств — тут причина легко соединяется со следствием. Ранее описанный эффект ореола способствует связности восприятия — когерентности: благодаря ему мы склонны создавать образ личности, основываясь на мнении о каком-то одном ее качестве, значимом для нас. Так, если подающий на бейсбольном матче красив и атлетически сложен, то, скорее всего, мы заподозрим в нем хорошего игрока. Ореолы могут быть и отрицательными: если игрок, на наш взгляд, непривлекателен, мы склонны принизить его спортивное мастерство. Эффект ореола помогает поддерживать когерентность толкований, усиливая постоянство оценок: хорошие люди всегда поступают хорошо, а плохие люди плохи во всем. С этой позиции утверждение «Гитлер любил собак и маленьких детей» неизменно вызывает шок: проявление доброты у подобного злодея — удар по ожиданиям, заданным эффектом ореола. Подобные нестыковки нарушают легкость наших мыслей и ясность чувств.

Убедительный нарратив создает иллюзию неизбежности. Рассмотрим пример того, как Google превратился в гиганта индустрии высоких технологий.

Два находчивых аспиранта Стэнфорда разработали отличную систему поиска информации в сети Интернет. Затем они задались целью собрать стартовый капитал для собственной компании и в конце концов основали ее, после чего приняли ряд удачных управленческих решений. В течение нескольких лет основанная ими компания превратилась в одну из крупнейших на американском фондовом рынке, а двое бывших студентов стали мультимиллиардерами. Был случай, когда им откровенно повезло (эта подробность делает рассказ еще нагляднее): через год после основания компании хозяева хотели продать ее за миллион долларов, но потенциального покупателя не устроила цена. Зная об этой явной удаче, легко недооценить великое множество счастливых случайностей, которые в итоге привели героев рассказа к успеху.

Более развернутое повествование содержало бы описание конкретных решений, принятых основателями Google, но для наших целей достаточно сказать, что почти каждый сделанный ими выбор дал верный результат. В подробном нарративе перечислялись бы действия фирм, проигравших Google в сражении. Неудачливые конкуренты, конечно, оказались бы нерасторопными слепцами, беззащитными перед новой напастью, которая в итоге сгубила их.

Я намеренно сделал изложение сухим, но вы меня поняли: пример Google весьма поучителен. Если рассказ приукрасить подробностями, вы открыли бы для себя, за счет чего фирма вышла в лидеры; вы также почувствовали бы, что получили ценный урок относительно составляющих делового успеха. К сожалению, есть причины считать, что чувства вас подвели бы. Сумей кто предсказать появление нового Google, основываясь на выводах из рассказа, это идеально доказало бы ценность повествования. Однако никакой пример не выдержит подобного испытания, поскольку он не рассматривает миллион других, несбывшихся событий, которые могли бы привести к иному результату. Человеческая мысль не обращается к несостоявшемуся. Тот факт, что во множестве случаев завершению события предшествовал некий выбор, побуждает нас переоценивать роль мастерства участников и недооценивать влияние случая. Поскольку каждое критически важное решение оказалось благоприятным, хроника событий предполагает почти безупречное предвидение будущего, хотя вмешательство судьбы могло нарушить ход событий на любом этапе. Картину дополняет эффект ореола, наделяя героев рассказа аурой неуязвимости.

История становления Google захватывает дух, подобно соревнованию рафтеров на горной реке, — и тут и там мы наблюдаем, как участники постоянно рискуют, чудом избегая подводных камней. Однако между этими примерами есть одно примечательное отличие: умелый рафтер сотни раз сплавляется по течению; он научился определять на глаз глубину и скорость течения, преодолевать пороги; он с привычным умением орудует веслом и балансирует, чтобы не перевернуться. У начинающих бизнесменов, однако, куда меньше шансов научиться основанию компании-гиганта и еще меньше шансов остаться на плаву после столкновения с опасностью (например, гениальной разработкой фирмы-конкурента). Разумеется, основатели Google были мастерами своего дела, но все же в этой истории ключевую роль сыграла удача (о чем редко упоминают рассказчики). А коль скоро исход события в основном зависит от удачи, его пример немногому способен научить.

Вы волей-неволей воспринимаете имеющуюся информацию как полную — составляете из разрозненных фактов самую правдоподобную, когерентную историю, и если это удается, начинаете сами в нее верить. Как ни парадоксально, чем меньше знаешь, тем проще «состряпать» связный рассказ. Приятная нашему сердцу вера в мировой порядок зиждется на твердой основе: нашей безграничной способности не замечать собственного невежества.

Даниэль Канеман, «Думай медленно, решай быстро»
  • puho

История как пилотный тренажер жизни (цитаты из "The storytelling animal")

Отрывки из не переведенной официально на русский книги "The storytelling animal":

**
Зачем нужны истории?
Низачем.

Мозг не был заточен под трехактную структуру. Скорее, наблюдаются помехи в стабильности работы головного мозга, делающие его уязвимым к силе историй. Истории, всякого вида и масштаба, — лишь счастливые выжившие после аварийных ситуаций ума. Истории дают нам новые знания, углубляют наше понимание вещей, увлекают. Возможно, истории — это то, ради чего стоило становиться человеком. Но это вовсе не значит, что у историй есть эволюционное значение.

В этом случае сторителлинг — это совсем не большой палец на руке, благодаря которому наши предки выжили и населили планету. История больше похожа на линии на руках наших предков. Что бы ни сказала гадалка, в этих линиях нет судьбы. Это побочный эффект подвижности руки.

**
Уильям Джеймс говорил: «В целом между людьми почти нет разницы. Но то, что их все-таки отличает друг от друга, невероятно важно».
То же можно сказать и об историях.

**
История = Персонаж + Затруднительное положение + Выход из него

Это общая формула историй. Что странно: истории могут принимать множество форм. Например, вполне можно постараться и рассказать историю, в которой ничего страшного не происходит. Но хотя хэппи-энд — дело полезное, к нему обычно идут через опасность скатиться в тартарары. Чем замысловатее ситуация, из которой персонаж выбирается, тем больше нам нравится история.

**
Опыт важен. Люди нарабатывают навык, играя в баскетбол или на скрипке в низкострессовых условиях, чтобы потом хорошо играть в высокострессовых. По словам серьезных мыслителей (Брайан Бойд, Стивен Пинкер, Мишель Скализ Сугияма), история — та низкострессовая среда, в которой люди обретают навык социальной жизни.

**
Психолог и писатель Кейт Оатли называет историю пилотным тренажером жизни. Пилотный тренажер позволяет пилоту научиться водить с осторожностью и вниманием. Истории готовят нас к социальным свершениям в окружающем мире. Художественная литература организовывает нам яркую симуляцию ситуаций, с которыми мы можем столкнуться в реальности. Истории похожи на пилотный тренажер еще и тем, что в конце мы в любом случае остаемся в живых.

Collapse )

«Животное, рассказывающее истории», книга Джонатана Готтшалла
story

Как создать себе условия, чтобы перестать откладывать важное на потом

Если вы давно собираетесь начать писать свою книгу, сочинять истории для детей, обновить резюме, __подставьте ваш вариант___, но постоянно откладываете, потому что вы не в том настроении, состоянии, условиях, то пора взяться за дисциплину.

Ниже цитаты из текста, подтолкнувшего меня все же написать про сторителлинг в организации

"Если ты ждешь до того момента, пока не почувствуешь, что готов что-то делать, тебе конец. Именно так возникают страшные прокрастинаторские петли.

Дисциплина отделяет деятельность от настроений и чувств.
Успешное выполнение задач приводит к внутренним состояниям, которые кажутся хроническим прокрастинаторам необходимыми для того, чтобы приступить к реализации задач.

Если говорить проще, чтобы начать тренировки, не нужно ждать, когда вы будете в олимпийской форме. Вы, наоборот, тренируетесь, чтобы достичь этой формы.

Продуктивность не имеет необходимых психических состояний. Для последовательных, долгосрочных результатов дисциплина превосходит мотивацию (нарезает вокруг нее круги, дает щелбан и ест ее обед). В итоге мотивация — это попытка достичь состояния готовности к какому-то действию. Дисциплина — это когда вы делаете что-то, даже будучи не в состоянии."