Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

  • puho

Барбара Майерхофф: первый сторителлер-антрополог

О Барбаре Майерхофф я узнала на курсе нарративной практики. У Барбары была удивительная судьба — и, на мой взгляд, ей удалось прожить как минимум две жизни.

В первой из них она изучала племена индейцев в Мексике (ее исследование вдохновило Кастанеду позаимствовать многие детали для своего цикла), во второй жизни Барбара направилась к культурным корням, много лет организовывая встречи еврейских стариков-эмигрантов в Америке, изучая с точки зрения антрополога то, каким образом люди склонны рассказывать жизненные истории.

Барбара, по сути, первый сторителлер-антрополог, она многое успела записать до смерти от рака в пятьдесят лет. Но немногое из этого перевели на русский язык.

Я не претендую на идеальность перевода, это скорее мой процесс исследования её текстов, более глубокий, чем это возможно при чтении. Для перевода я взяла не всю книгу-сборник “Stories as equipment for living”, а только отрывки. Для понимания всего материала мне явно недостает знания еврейской культуры.

1. Истории как инструмент для жизни


  • первая часть: о том, как и рассказчик, и слушатель в процессе рассказывания отращивают себе душу;

  • вторая часть: про личные истории, которые бросают, как коробки из-под обуви;

  • третья часть: рецепт от Бродячего Еврейского театра, а также рассказ о том, что происходит со слушателем историй.

2. Рассказывая историю

  • puho

Джером Брунер. Структура истории

Есть широко распространенное соглашение, что истории повествуют о превратностях человеческих намерений и что, пересказывая Кеннета Берка и его классическую работу Грамматика мотивов, структуру рассказа составляют как минимум пять элементов: Агент, Действие, Цель, Окружение, Инструмент – и Проблема (Trouble).

Проблема – это то, что движет драмой, и она образовывается несоответствием между двумя или более из пяти составляющих пятерки Берка: например, в Кукольном доме Ибсена цели Норы не согласуются ни с окружением, в котором она живет, ни с инструментами, доступными ей.

У позднего Виктора Тернера, талантливого антрополога, изучавшего западный театр так же успешно, как ндембу в Западной Африке, эта “проблема” локализуется в разрыве культурной легитимности: первоначальное каноническое положение нарушено, делается попытка его восстановления, что, в случае неудачи, ведет к кризису; кризис, если его не решить, приводит, в конечном счете, к новому легитимному порядку.

Кризис, роль агента в восстановлении, формирование новой легитимности – вот культурные конституирующие, из которых конструируется разнообразие драмы в жизни, как и в литературе.

Джером Брунер
  • puho

Павел Черепанов, "Теория жанров"

Спасибо linxxa за совет полистать публикации Павла Черепанова :) Его статьей про Шерлока я уже делилась, а теперь пришло время для выдержек из его "Теории жанров".

Collapse )

Нет универсальных истории, происходящих везде одинаково. Есть универсальные идеи и темы, но истории, которые будут из них выращены, зависят от сеттинга в той же мере, как и от остальных составляющих замысла.

В хороших сценариях сеттинг отыгрывается на сто десять процентов, в плохих - отсутствует вообще.
Разберём два очень ярких примера - американские "Сумерки" и русский "Цветок Дьявола". И то и другое - подростковая мистика про любовь, то есть, формально говоря, они должны быть похожи.

"Сумерки" - маленький и дождливый американский городок, обычная школа, обычные дети, обычные индейцы из находящейся рядом резервации - и филигранно вписанные в сеттинг вампиры, которые живут в маленьком дождливом городке именно потому что он маленький и дождливый, ходят в обычную школу, потому что маскируются под обычных людей, и враждуют с индейцами, потому что индейцы помнят, кто они такие. Фантастическое допущение встроено в реалистичный сеттинг.
"Цветок Дьявола" - мы не знаем, где происходит действие. Непонятна даже страна. Герои, которые как бы учатся (где?), выглядят как русские, но при этом играют в поло (?) и живут в особняках. В результате, зритель просто не может погрузиться в мир истории, потому что не понимает его правила.

**

Можно ли целенаправленно воспитать в себе способность к созданию идей? Да. Любая идея, "неизвестно откуда пришедшая вам в голову" - это результат бессознательной работы мозга над информацией, которая в нём уже есть. Таким образом, если вы хотите стать более креативным, вам нужно развивать интеллект (нагружая его сложными и разнообразными задачами) и постоянно увеличивать свою эрудицию. В общем-то, всё просто.

Проблема здесь только в том, что интеллект ограничен врождёнными способностями и физическим состоянием мозга, а эрудиция - продолжительностью жизни и наличием свободного времени.

**

Идея может быть сформулирована вокруг героя, может быть сформулирована вокруг ситуации, может изменяться по ходу создания сценария, в общем, никакие шаблоны здесь не уместны. Единственное требование, которое действительно нужно предъявлять к идее перед началом работы - она должна быть вам интересна - интересна настолько, чтобы вы были готовы потратить на работу над основанным на ней сценарием несколько бесценных месяцев вашей жизни.

Прочитать целиком: http://samlib.ru/c/cherepanow_pawel_walerxewich/teorijazhanrow.shtml
  • puho

Роберт Макки о важности историй

Представьте себе, сколько во всем мире ежедневно перелистывается книжных страниц, ставится спектаклей, показывается фильмов, вообразите бесконечный поток телевизионных комедий и драм, круглосуточных выпусков новостей, рассказываемых на ночь сказок, хвастливых ресторанных баек и гуляющих по Интернету сплетен — все это утоляет нестерпимую жажду историй, присущую роду людскому. История не только самая распространенная форма художественного выражения, она вступает в соперничество со всеми видами нашей деятельности — работой, игрой, едой, спортивными занятиями. Мы рассказываем истории и погружаемся в них в своих снах и мечтах. Почему так происходит? Отчего такую значительную часть жизни мы проводим, можно сказать, внутри историй? Потому что, по словам литературоведа Кеннета Бёрка, истории — это средство существования.

Современный мир «поглощает» фильмы, романы, театральные постановки и телевизионные программы в таком количестве и с такой ненасытностью, что искусство историй становится основным источником вдохновения для человечества, стремящегося упорядочить хаос бытия и вникнуть в суть жизни. Истории удовлетворяют глубинную человеческую потребность в осмыслении жизненного опыта. Это не просто интеллектуальное упражнение, а часть очень личного, эмоционального переживания. Как сказал драматург Жан Ануй, «литература придает жизни форму».

Некоторые считают подобное пристрастие простым развлечением, попыткой уйти от решения жизненных проблем. Но что же такое, в конечном счете, развлечение? Оно означает погружение в процесс повествования с целью получения интеллектуального и эмоционального удовлетворения. Для кинозрителей это ритуал, когда, сидя в темном зале и вглядываясь в экран, нужно понять смысл рассказываемой истории, почувствовать пробуждение сильных, временами даже болезненных, эмоций, а затем, по мере обретения более глубокого понимания, погрузиться в увлекательный мир душевных переживаний.

Что бы нам ни показывали — триумф отчаянных парней над хеттскими духами зла в «Охотниках за приведениями» (Ghostbusters) или сложную борьбу с обитающими в душе человека демонами в фильме «Сияние» (Shine), становление характера в «Красной пустыне» (The Red Desert) или его разрушение в «Разговоре» (The Conversation), — любые хорошие фильмы, романы и пьесы, отражающие все грани комического и трагического, развлекают, если показывают новую модель жизни, наполненную эмоциональным смыслом. Прятаться за утверждением о том, что зрители хотят всего лишь оставить свои заботы за порогом кинотеатра и укрыться от реальности, значит трусливо отказываться от возложенной на художника ответственности. История — это не бегство от действительности, а средство передвижения, которое помогает разобраться с хаосом бытия.

Роберт Макки, "История на миллион долларов. Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только"